Перед допросами Коновалов был подвергнут пыткам, рассказывал не свою историю, был обколот наркотиками, утверждают многие. Чтобы проверить, так ли это, мы привлекли к расследованию независимого украинского эксперта.

Для соблюдения объективности расследования мы выложим не нарезки видео с допросов Коновалова, как это сделало Белорусское телевидение, а все без купюр. Мы считаем, что люди должны видеть не режиссерскую версию, а как все было на самом деле.

Разъяснить состояние подозреваемого, ответить на волнующие общество вопросы и дать характеристику Коновалова мы попросили украинского эксперта Анжелу Вячеславовну Пятову, кандидата социологических наук, вице-президента Академии безопасности и основ здоровья. Она считается экспертом международного класса по поведенческой психологии террористов и их жертв. В 2000–2002 годах участвовала в антитеррористической разработке для Израиля (по заказу генерал-лейтенанта Циона Гази). Ее задачей было именно определение поведенческих характеристики людей в экстремальных ситуациях (обстрелы, взрывы, попадание в заложники).

Мы попросили эксперта не просто ответить на вопросы, а аргументированно пояснить свои ответы и акцентировать внимание на тех фактах, которые бросаются ей в глаза. Для соблюдения объективности мы дали экспертное заключение украинского специалиста абсолютно без редакторских правок.

Выражаем благодарность Датской ассоциации журналистов-расследователей за помощь, оказанную в проведении расследования.

Допрос: часть первая, 13.04.2011 г.

У Коновалова – последствия алкогольного опьянения, явные признаки алкогольной интоксикации в результате большого количества выпитого (трудности изложения, некоторое нарушение внимания, тошнота).

Есть вероятность, что его пытались медикаментозными средствами вывести из этого состояния (в начале сюжетов он более собран, и в те моменты проявляется некоторое подобие эмоций; в конце сюжетов явно видно, что он плохо себя чувствует, потом он сам об этом говорит).

В самом начале беседы у Коновалова (0.29 – время на записи) заметен презрительный взгляд. Он чуть поджимает губы, морщится и смотрит прямо в глаза следователю. Такой взгляд часто заметен на протяжении всех сюжетов допроса. Несколько насмешливый взгляд брошен Коноваловым (0.55), когда следователь назвал его на «ты», а потом исправился. Презрение мелькает (секундное поджимание губ) во время всего разговора в каждом сюжете до моментов, когда ему становится совсем плохо в результате перепоя накануне. Тогда он нагибает голову, трет глаза, не сдерживает некоторую гримасу, в которой явно узнается презрение. Но это уже по отношению к самому себе (поскольку прячет взгляд) – ему не нравится, что он так неприглядно выглядит в этот момент.

Очень часто во взгляде Коновалова мелькает высокомерие – секундная перекошенная ухмылка при плотно сжатых губах, например, ухмылка и 3-секундная пауза перед ответом на вопрос, согласен ли он, чтобы данный защитник защищал его интересы (4.46); изложение личных данных (7.58); вопросе о том, что же произошло 11 апреля (11.29), о конструкции взрывного устройства (с 16.53); вопрос о том, зачем он это делал (20.54). Также проявляется временами одновременное презрение и отвращение, когда это проявляется в плотно сжатых, слегка приподнятых уголках рта и плотно сомкнутых губах, например, как при отказе от бесплатной юридической консультации (10.57).

Отвращение выражается главным образом нижней частью лица: верхняя губа приподнята, нижняя губа также приподнята и придвинута к верхней губе или же опущена и слегка выдвинута вперед, нос немного морщится, щеки приподнимаются, быстрый взгляд из-под бровей.

Коновалов с трудом временами сдерживает выражение радости – на секунду опускает взгляд, смотрит в одну точку, сжимает плотно губы, как бы пытаясь сдержать улыбку (9.11; 11.00; 11.51; 12.12; 14.55). Заметно это и при рассказе о начинке взрывного устройства металлическими шариками (18.27).

Например, презрение возникает, когда следователь зачитывает о возможности бесплатного адвоката (1.40), (15.20).

Коновалов говорит правду, пытаясь вспомнить отдельные моменты или подобрать слова (12.30; 13.18; 13.45). Он практически не смотрит на следователя – зрительный контакт ему не нужен, мнение другого человека о нем не интересно.

Вызывает кратковременное недовольство вопрос (само предположение) о том, кто помогал изготавливать взрывное устройство (19.36), – мелькает на доли секунды гримаса, кода уголок рта чуть дергается при внешнем спокойствии.

О цели взрыва он никогда не задумывался (20.27), потому поджатие нижней губы при таком вопросе говорит о вопросе перед самим собой.

Допрос: часть вторая, 13.04.2011 г.

Когда Коновалов говорит о том, что взрыв был проведен с целью дестабилизации обстановки (0.38), то даже сквозь презрение заметно, что данное слово он никогда ранее не применял по отношению к тем действиям, что сделал. Это слово не из его лексикона, поэтому произносится им с трудом (излишний напор на слове, чуть заметное произнесение по слогам).

О друге Владе говорит сдержанно, не акцентируя на нем особого внимания (1.59).

На протяжении всего разговора немногословен, просьбы пояснить что-либо встречает высокомерно (как бы делает снисхождение, поясняет (5.38).

Иногда во взгляде сквозит откровенное презрение (10.28) – прищуренный целенаправленный взгляд на пару секунд на следователя.

В ответе «Схему изготовления устройства нашел в интернете» (20.39) ответ не полный – ответил и опустил глаза – возможно, с кем-то консультировался по созданию и этот факт старается скрыть.

Допрос: часть третья, 13.04.2011 г.

Уверенно отвечает и подтверждает то, что осознавал свои действия. Упор во время повторения указывает, что не раскаивается в действиях (1.27).

О совершении преступлений (с 2.10) – отводит глаза: сомневается, стоит ли говорить о том, что у него не получилось так, как хотел.

Вопросы о том, изготавливал ли он это один и приводил в действие (3.07), вызывают презрение (характерная ужимка) – сам вопрос для него является раздражителем. Коновалов на протяжении разговора всячески старается показать, что он абсолютно нормальный, осознает свои действия и является очень умным человеком (ухмылка в ответах на вопросы о том, как он это делал, где доставал схему, ингредиенты, осознавал ли последствия).

Заметно, что Коновалову очень плохо – жадно пьет, с облегчением ставит чашку на стол (4.45). Сам подтверждает в разговоре, что пил. Разговор его утомляет (5.23), он старается как можно быстрее ответить на вопросы (не задумываясь), в надежде, что будет возможность немного отдохнуть.

При рассказе (с 10-й мин.) о подготовке к взрыву заметно довольное выражение (сдерживание ухмылки, четкие ответы, расслабленная поза).

С 16-й минуты четко просматривается некоторое ухудшение состояния Коновалова (потирание руками лица, сдерживание рвотных позывов, глубокие вдохи).

Допрос: часть четвертая, 13.04.2011 г.

Видно, что Коновалов пытается быстрее все рассказать, но говорит невнятно. «Проглатывает» части слов, говорит шаблонами.

На вопрос об употреблении наркотических веществ ответ «нет» сказан с меньшей интонацией (7.54), чем категоричные «нет» в предыдущих вопросах, – сомнение в том, можно ли считать пробы каких-то веществ употреблением.

Допрос: часть пятая, 13.04.2011 г.

Похоже, что его все же пытались привести в нормальное состояние после алкогольного опьянения, – он внешне старается держаться бодро, хотя постоянное сглатывание говорит, что его тошнит.

На протяжении всего сюжета заметно, что ему не нравится, что его видят в таком состоянии (задумчивый взгляд «в себя», голова опущена, легкая гримаса недовольства).

Он действовал без всякой цели (16.55), заученная фраза о дестабилизации по-прежнему не вяжется с ним. Он не может описать цель, поскольку это просто приносило ему удовлетворение, но объяснить это ему сложно.

Гримаса презрения, затем ответ, что никаких внешних обид нет (24.07). Это действительно так, поскольку обида может стать мотивом к действию. Гримасу презрения в данном случае вызывает само предположение, что его взрывы – месть за обиду.

Допрос: часть шестая, 13.04.2011 г.

Отказывается отвечать на вопрос, зачем лично ему нужна дестабилизация (1.11).

Для максимального поражающего действия (1.35).

«Я уже ответил» (2.01) – высокомерность ответа. На вопрос «Зачем?» – опять отказывается отвечать (2.27).

Отказ отвечать на вопрос, не жалко ли было людей (3.00).

На вопрос рассказать о своем друге (с 20-й мин.) – ничего конкретного. Этот фрагмент интересен тем, что визуально доказывает: у Коновалова не было никакой цели в совершении террористического акта. Он оперирует заученными словами (из интернета, с сайтов, где брал схемы).

Допрос: часть седьмая, 13.04.2011 г.

Отвечать «зачем?» по-прежнему отказывается (14.55).

Ответы даются все труднее, видно, что ему становится хуже. Большая вероятность, что в таком состоянии человек сможет говорить только то, что было на самом деле, т.е. правду.

Допрос: часть восьмая, 13.04.2011 г.

Остальные части допроса можно посмотреть здесь

Плохо себя чувствует.

Характеристика Коновалова, которую можно составить по видео

Одиночка, о которых говорят «сам себе на уме». Амбициозная, неудовлетворенная личность. Обычно такие формируются в том случае, когда с детства им приводят в пример других, указывая, что сам он такого никогда не достигнет.

Основное желание – привлечь к себе внимание, но при этом избежать близких контактов. Можно сказать: позволяет восхищаться собой на расстоянии.
Организация и проведение взрывов для него является раздражителем, приносящим чувство удовлетворения. При этом он начинает чувствовать себя непризнанным гением.

Не ассоциирует себя с обществом. Не имеет сострадания. Эмоционально холоден. Рационален – над вопросами эмоций даже не задумывается.
Скрытен. Умеет сдерживать себя. Не подвержен влияниям. Не терпит руководства со стороны других людей.

Мотивация: доказать самому себе, что может изменить мир.

Представление о себе самом:
– он намного выше окружающих;
– в этом мире для него не существует пары – человека с общими взглядами и интересами;
– он сам решает, как строить свою жизнь.

По итогам допросов:
– не хочет показаться психически больным;
– желает, чтобы о нем знали и долго помнили;
– ни с кем не хочет разделить свою «известность»;
– ненавидит себя через то, что не может сдерживать проявление симптомов алкогольной интоксикации;
– взрывы для него такая же необходимость, как дышать.